Волатильность мировых цен на нефть, вызванная войной США и Израиля против Ирана, тяжело сказывается на наиболее уязвимых слоях населения, замедляя или блокируя доставку продовольствия и медицинской помощи.
Вице-президент Международного комитета спасения (IRC) Боб Китчен призывает к открытию «гуманитарного коридора» через Ормузский пролив. По его словам, в Дубае застряли медикаменты на сумму 130 000 долларов, необходимые для 20 000 человек в Судане.
В Нигерии и Эфиопии правительственные нормы на нефть вынудили IRC ограничить использование генераторов в своих клиниках. Китчен предупреждает, что в больницах придется отключать электричество в некоторых отделениях, если ситуация не изменится.
Директор Международной федерации обществ Красного Креста и Красного Полумесяца Сесиль Терраз подтвердила, что рост цен на нефть напрямую влияет на жизнь людей и операции организации.
С начала конфликта в феврале цены на нефть выросли с 60 до почти 120 долларов за баррель. Ограничение судоходства через Ормузский пролив привело к глобальному дефициту нефти, продовольствия, удобрений и лекарств.
По оценкам Save the Children, каждое повышение цены на нефть на 5 долларов обходится организации в дополнительные 340 000 долларов в месяц. Это эквивалентно месячной помощи почти 40 000 детей.
Всемирная продовольственная программа (ВПП) предупреждает, что еще 45 миллионов человек могут столкнуться с голодом в дополнение к 318 миллионам, уже страдающим от отсутствия продовольственной безопасности до февральских атак.
В Йемене, Сомали, Мьянме и Афганистане резко выросли цены на продукты и лекарства. Стоимость доставки продовольствия в Афганистан выросла втрое.
США сократили иностранную помощь на 57% в 2025 году, а помощь Великобритании упала до самого низкого уровня с 2008 года. Норвегия, Германия и Франция также значительно урезали свои бюджеты на помощь.
Эксперты предупреждают, что даже при перемирии последствия будут ощущаться месяцами. Нехватка удобрений и топлива серьезно повлияет на способность фермеров выращивать урожай.
Source: www.theguardian.com