Судебная власть Ирана в конце сентября объявила о конфискации активов лиц, обвиняемых в «сотрудничестве с враждебными правительствами». Мера является частью ранее анонсированного плана, который охватывает около 400 человек, проживающих за рубежом, включая журналистов, активистов, деятелей искусства и спортсменов. Показательным стал случай Амира Солтанзаде — независимого журналиста в изгнании, который время от времени сотрудничает с немецким международным вещателем DW. Он обнаружил свое имя в правительственном списке, который государственные СМИ назвали списком «изменников родины», а его активы были отмечены к изъятию.
Главные факты: В конце сентября судебная власть Ирана заявила об изъятии активов лиц, обвиняемых в «сотрудничестве с враждебными правительствами»; речь идет примерно о 400 людях за рубежом. Банковский счет Солтанзаде в Иране был заморожен, на нем находилось около €500 (около $555), а сам журналист сообщил, что из-за его работы его отец потерял работу. Эти меры вписываются в более широкую практику давления на независимых журналистов, включая наблюдение в сети и давление через родственников.
Конфискация активов не является единичным шагом, а частью повторяющейся модели давления на независимую журналистику в Исламской Республике в периоды политической напряженности. Западные СМИ и журналистов официальные лица часто представляют как агентов враждебных спецслужб, таких как ЦРУ или Моссад, либо как каналы подрывной пропаганды. По данным источника, у властей есть много инструментов для слежки за репортерами, включая взлом аккаунтов в социальных сетях и перехват разговоров, которые затем используются как доказательства против их контактов внутри Ирана. Такая практика влияет и на то, какая информация доходит до общества, поскольку журналистам внутри страны приходится учитывать юридические риски и цензуру.
Солтанзаде рассказал, что единственное имущество, которое у него есть в родительском доме в Иране, — это книжный шкаф. Ранее в этом году он опубликовал фотографию своей коллекции книг и написал: «Эта библиотека — мой единственный актив в Иране. Если вам нравится читать книги, забирайте их». Он назвал «несправедливым» включение в список изменников и подчеркнул: «Я не действовал против Ирана. Любая позиция, которую я занимал, в конечном счете была направлена на улучшение жизни людей в Иране». По его словам, замороженные средства он использовал для покупки подарков и цветов родственникам; некоторые родственники разорвали связи с его семьей из-за его журналистской работы, а отец потерял работу из-за него.
Давление распространилось и на семейные контакты. В течение нескольких месяцев Солтанзаде полностью прекратил прямое общение с семьей, чтобы обеспечить ее безопасность, и поддерживал связь только через посредника. Он также отметил, что некоторые люди, принимая официальную версию, автоматически приравнивают журналиста, работающего за рубежом, к шпиону и видят в нем человека, которому платят за сбор информации. Журналист, работающий внутри Ирана и пожелавший остаться анонимным, сообщил, что освещение темы задержанных, казней и обращения с протестующими связано с серьезными рисками и ограничениями. «Журналисты могут писать на своих личных страницах лишь очень ограниченно и с цензурой», — сказал он, добавив, что в материалах они обязаны следовать официальной версии властей.
Пока нет признаков того, что план конфискации активов отменен или сужен, а попавшие в список лица остаются уязвимыми к финансовому давлению, рискам при поездках и давлению через родственников. Правозащитные организации, вероятно, продолжат фиксировать подобные случаи, однако практический эффект внутри Ирана носит сдерживающий характер: независимые репортажи становятся сложнее, источники — осторожнее, а общество получает меньше проверенной информации о задержаниях, казнях и протестах. Следующий сигнал, за которым стоит наблюдать, — будут ли иранские суды оформлять изъятие активов по отдельным делам и смогут ли кого-либо из примерно 400 человек оспорить эти меры в правовом порядке.
Source: www.dw.com