Валюта
  • Загрузка...
Погода
  • Загрузка...
Качество воздуха (AQI)
  • Загрузка...

Лидеры Китая, США и России провели в Шэньчжэне встречу в трехстороннем формате; в последовавшем обсуждении эксперты оценили, можно ли считать ее новой «Ялтой», какие положения итоговой декларации способны иметь долгосрочные последствия, оказался ли содержательнее трехсторонний формат или отдельные переговоры лидеров и есть ли у формата будущее.

Главные факты: Эксперты не увидели оснований называть встречу новой «Ялтой»; в декларации нет договоренностей о сферах влияния, четких решений по Украине или новой архитектуры безопасности; особое внимание привлекли положения о ядерной безопасности и Международном уголовном суде.

Ялтинская конференция прошла 4–11 февраля 1945 года в Крыму, за три месяца до капитуляции фашистской Германии; Иосиф Сталин, Франклин Рузвельт и Уинстон Черчилль обсуждали послевоенное устройство Европы, а в исследованиях международных отношений «Ялта» стала символом распределения сфер влияния крупными державами без участия других стран. По мнению экспертов, сравнение со Шэньчжэнем используется как политический и журналистский шаблон, усиливающий эмоциональный оттенок, поскольку три государства не взяли на себя дополнительных обязательств по изменению мирового порядка.

Алексей Чигадаев, эксперт аналитического центра NEST, отметил, что выражение «Ялта 2.0» активнее использовали западные, особенно европейские аналитики, чем российские официальные лица; Владимир Путин, Дмитрий Песков и Юрий Ушаков, по его словам, старались избегать этого термина. Для Москвы, по оценке эксперта, было важнее показать, что Россия остается в тройке великих держав, способных обсуждать судьбу международной политики, а не договориться о переделе мира; в этом смысле сама фотография трех лидеров стала для Кремля определенным дипломатическим результатом.

Чигадаев выделил два положения. Первое — ядерная безопасность: история встречи началась с предложения режима США о трехсторонних переговорах по контролю над вооружениями, поэтому тема сохранилась в итоговом документе; однако речь идет об общих принципах, без договоренностей о сокращении арсеналов, механизмах проверки или конкретных обязательствах. Второе — положение о Международном уголовном суде: оно отражает более широкие разногласия по международной юрисдикции и ее применению, особенно с учетом ордера МУС в отношении Владимира Путина; ни один из аналитиков не ожидал такого пункта, и он оценивается как вызов системе глобального управления.

Темур Умаров, эксперт берлинского центра Карнеги, заявил, что в декларации нет ничего с долгосрочными последствиями, но если выбирать один пункт, то это статья о МУС: по его словам, лидеры трех государств отказываются от равноправия в международном праве. Он также подчеркнул, что после саммита нет оснований считать, будто мировой порядок как-то изменился, поскольку три государства не взяли на себя дополнительных обязательств по его изменению.

В ближайшей перспективе будет важна не столько формулировка декларации, сколько то, начнутся ли после нее реальные переговоры по контролю над ядерными вооружениями, как будут развиваться разногласия вокруг МУС и международной юрисдикции и превратится ли трехсторонний формат в устойчивый механизм или останется символической встречей.

Source: www.gazeta.uz


Последние новости

Последние новости