В июне текущего года хоким Музрабатского района Сурхандарьинской области был привлечен к дисциплинарной ответственности за угрозы фермерам: «Если не выполнишь план, засуну тебя в тюрьму». В том же месяце распространилась аудиозапись, якобы принадлежащая хокиму Кувинского района Ферганской области, на которой он оскорбляет фермера и требует принудительной передачи земли.
Сообщения об оскорблениях, давлении и угрозах в адрес фермеров вновь поднимают старый вопрос: почему фермер, который по закону считается независимым предпринимателем, на практике оказывается столь бесправным перед районным хокимом? В чем проблема? Дело только в культуре общения или личных качествах отдельных хокимов?
В своей колонке для Gazeta юрист, старший научный сотрудник Центра исследований бизнес-права и судебной защиты Ташкентского государственного юридического университета Ибрагим Саид отвечает на эти вопросы. По его мнению, сводить проблему к воспитанию хокима было бы неправильно. Корень проблемы лежит глубже — в системной бюрократической практике управления сельским хозяйством.
В Узбекистане существует разрыв между юридическим статусом фермера и его реальным социально-экономическим положением. Согласно статье 3 Закона «О фермерском хозяйстве», фермер является субъектом предпринимательства. Однако на практике эта независимость часто остается на бумаге. Фермер не является реальным собственником земли, а лишь арендатором. Он не контролирует распределение воды, зависит от местных властей в вопросах техники, семян, удобрений, кредитов, топлива, сдачи урожая и выбора культур.
Хлопок и зерно в Узбекистане — не просто сельскохозяйственная продукция, а система, связывающая землю, воду, кредиты, труд, государственный план, власть и правопорядок. Итальянский социолог Томмазо Тревизани в своей работе «Land and Power in Khorazm» анализирует производство хлопка как сложную систему властных и социальных отношений. Ежегодно в сезон сбора хлопка или зерна хокимы оскорбляют фермеров, угрожают отобрать землю и взыскать долги за счет имущества. МВД, прокуратура и даже суды поддерживают эти угрозы.
Аграрные реформы после обретения независимости ликвидировали старую систему колхозов и совхозов, но не смогли полностью искоренить механизм командного управления. Ранее председатель колхоза выступал посредником между государственным планом и сельским населением; теперь эта роль распределена между фермером и районным хокимиятом. В результате возникла парадоксальная система: производственные риски ложатся на фермера, но управление и контроль остаются за местной властью.
Аграрные реформы в Узбекистане формировались не по модели «социального капитала», основанной на рыночных отношениях, а по модели «бюрократического капитала». В последней для успеха фермера недостаточно опыта и знаний; решающее значение имеют отношения с местной властью, близость к процессу распределения земли, доступ к ресурсам через «знакомства» или административную близость.
Опыт Азербайджана и Кыргызстана показывает, что утверждение «при снижении государственного контроля сельское хозяйство обязательно придет в упадок» спорно. В этих странах была признана частная собственность на землю, а крестьянские хозяйства стали основными производителями. При снижении прямого командного контроля государства семейные хозяйства, местные договоренности и рыночные механизмы сыграли важную роль в организации производства.
Вместе с тем, слепое копирование европейской модели «социального капитала» в Узбекистане невозможно. Каждая страна имеет свой исторический опыт, отношение к земле, социальную структуру села, институты семьи и махалли, сложившиеся связи между государством и фермером. Аграрные реформы должны строиться с учетом этих существующих социально-экономических отношений.
Текущие проблемы показывают, что некоторые реформы в сельском хозяйстве Узбекистана недостаточно согласованы с реальными социальными отношениями. Закон признает фермера независимым предпринимателем, но на практике он остается сильно зависимым от местной бюрократической системы в вопросах земли, воды, кредитов, техники, сдачи продукции и выбора культур. В результате государственный контроль в аграрном секторе часто проявляется не как механизм поддержки, а как метод постоянного давления.
Поэтому инциденты в Музрабате и Куве не случайны. Они — проявление старой проблемы в аграрном управлении. Если фермер действительно независимый предприниматель, хоким должен общаться с ним не в приказном тоне, а на основе договора, экономических стимулов и закона. Если фермер не выполняет план, проблема должна решаться через суд, договор, страхование и рыночные механизмы, а не через оскорбления, угрозы и изъятие земли.
Source: www.gazeta.uz